Проматорий вместо крематория: россиянам предложили новый вид похорон

Проматорий вместо крематория: россиянам предложили новый вид похорон

Тело покойника замораживают, потом погружают в жидкий азот, затем подвергают вибрации. После этого останки уже ничем не напоминают человека. Из получившейся массы отсеивают фрагменты металла — «компост» готов. Никто не прикасается к трупу, вокруг не разносится никакого запаха — технология близка к совершенству. Биоразлагаемый «гроб» с останками захоранивают почти на поверхности земли, где примерно за 18 месяцев он превращается в плодородную почву.

Примерно так работает технология, которую ее создательница — шведка Сюзанна Вииг-Месак — назвала «промессией», от латинского promessa — «обещание»: обещание природе вернуть обратно всю материю, полученную от нее. Место, где тела усопших будут подвергаться вышеописанной операции, называется «проматорий».

Заморозка тела при помощи жидкого азота для ускоренного биоразложения. Кадр из видео.

В результате промессии — в отличие от кремации и тем более традиционных похорон по христианскому обряду — останки максимально быстро и полно включаются в экологический круговорот материи. Прямо по Виктору Цою: «Красная-красная кровь через час уже просто земля… через три она снова жива». Максимальное приближение к природе, где волки зайчика грызут: останки любого животного быстро утилизируют микро- или макропадальщики.

Впрочем, российские клиенты пока не готовы к такой новации в одной из самых консервативных областей жизни, полагают многие представители похоронной индустрии, опрошенные «». Ведь даже по поводу кремации тел до сих пор нет консенсуса: православная традиция требует только погребения в землю «в натуральном виде». Ведь любой верующий, читая Символ веры, подтверждает, что «чает воскресения мертвых», а книги апостолов и отцов церкви прямо указывают на воскресение в телесном облике. А как «восставать из гроба», если вместо него — урна с прахом? «Расчленяющая» технология промессии вызывает те же вопросы.

— Ритуальная отрасль необычайно консервативна, — говорит Наталья Фомина, директор одного из столичных похоронных агентств. — О какой биоутилизации останков мы говорим, если большинство российских кладбищ предполагают обязательные оградки? Наши клиенты нуждаются в месте, куда можно прийти и помянуть близкого человека — лежащего как есть…

— Почему бы нет? — возражает Фоминой ее коллега Лариса Никишина. — Это действительно очень прогрессивная технология. Конечно, поначалу ею будут пользоваться единицы прогрессивных людей, но потом она имеет шансы стать стандартом. Это уже произошло с кремацией.

Действительно, огненное погребение как индустриальная технология похорон, хорошо подходящая для мегаполисов, было новинкой в первые десятилетия ХХ века. В России строительство крематориев, как пишет в своей книге «Советская повседневность: нормы и аномалии» российский социолог и культуролог Наталия Лебина, обсуждалось еще до революции 1917 года. Однако только после прихода к власти большевиков крематории и колумбарии — стены для захоронения урн — стали реальностью. В частности, под крематорий была переделана одна из церквей московского Донского монастыря.

Человеческие останки после процедуры промессии. Кадр из фильма.

Но не сама по себе авангардность сделала кремацию популярной. Для этого потребовался «квартирный вопрос»: участки, предоставлявшиеся на старых московских кладбищах в советскую и постсоветскую пору, оказались настолько невелики, что фактически подразумевали погребение только урны. Хоронить по христианскому обычаю в большом городе попросту оказалось роскошью — и кремация стала вариантом нормы.

Возможно, в будущем подобная участь может ожидать и промессию. Ведь могилы людей, похороненных таким образом, очень быстро «самоочищаются». Да и цветы на них, видимо, вырастут отменные.

Лучшее в "" - в короткой вечерней рассылке: подпишитесь на наш канал в Telegram